Ранняя песня Земфиры, где её манера уже вполне сложилась: резкие смены громкости, обрывистые фразы и ощущение разговора, подслушанного случайно.
Во вторник начался сентябрь
Дождь лил всю ночь
Все птицы улетели прочь
Лишь я так одинок и храбр
Что даже не смотрел им в след
Холодный небосвод разрушен
Дождь стягивал просвет
Мне юг не нужен
Простите, если что не так
Без сцен, стенаний
Благословил меня коньяк
На риск признаний
Вы все претензии к нему
Нехватка хлеба
И я зажевываю тьму
Храни Вас небо
Храни Вас небо
Вот я стою в распахнутом пальто
И мир течёт, глаза сквозь решето
Сквозь решето непониманий
Я глуховат, я, боже, слеповат
Не слышу слов и ровно в двадцать ватт горит луна
Пусть так
Да, сердце рвется все сильней к тебе
И оттого оно все дальше
И в голосе моем все больше фальши
Но ты ее сочти за долг судьбе
За долг судьбе, не требующей крови
И ранящей иглой тупой
А если ты улыбку ждешь — постой
Я улыбнусь
Улыбка над собой
Вот я стою в распахнутом пальто
И мир течёт, глаза сквозь решето
Сквозь решето непониманий
Я глуховат, я, боже, слеповат
Не слышу слов и ровно в двадцать ватт горит луна
Пусть так
Я стою в распахнутом пальто
И мир течёт, глаза сквозь решето
Сквозь решето непониманий
Я глуховат, я, боже, слеповат
Не слышу слов и ровно в двадцать ватт горит луна
Пусть так